logo
КНИГИ
72 Монографии, исследования, сборники статей
26 Учебная, словарная, справочная и энциклопедическая литература
1 НОТЫ
2 Фольклор
2 Театральная музыка
2 Симфоническая музыка
26 Вокальная музыка
Инструментальная музыка
22 Клавишные
12 Струнные
Ударные
3 Духовые
7 Гармоники
7 Ансамбли
20 Для детей и юношества
2 Для студентов вузов
ПЕРИОДИКА
86 Журнал «Музыкальная жизнь»
40 Журнал «Музыкальная академия»
Новые издания Наши авторы

Галима Лукина

Творчество С.И. Танеева в свете русской духовной традиции

Монография

  600 Лукина Г. Творчество С.И.Танеева в свете русской духовной традиции тверд
  500 Лукина Г. Творчество С.И.Танеева в свете русской духовной традиции мягк

Издано при финансовой поддержке: Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России (2012–2018 годы)»; Социально-инновационного центра России в рамках проекта «Единители поколений»

Рецензенты: Е.Б. Долинская, доктор искусствоведения, профессор; В.В. Медушевский, доктор искусствоведения, профессор

Предлагаемая книга — опыт исследования творчества С.И. Танеева в его связях с духовными традициями русской культуры. В центре вни- мания автора — интонационно-онтологический анализ масштабных со- чинений в контексте отечественного певческого искусства, философии, а также эстетических воззрений композитора.

Выводы данного исследования могут быть использованы при чтении курса истории музыки, философии искусства в вузах, при разработке спецкурсов, в системе самообразования.
Монография адресована широкому кругу читателей — как специали- стам в сферах музыкознания, исполнительства, так и любителям русской классической музыки.

СОДЕРЖАНИЕ
  • ВВЕДЕНИЕ
  • Глава I. ПРЕЛОМЛЕНИЕ ИДЕЙ РУССКОЙ РЕЛИГИОЗНОЙ ФИЛОСОФИИ В ЭСТЕТИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ ТВОРЧЕСТВА С.И. ТАНЕЕВА
    • § 1. Идеи С.И. Танеева о пути русской музыки
    • § 2. Воззрения С.И. Танеева на искусство (по материалам архивных записей)
    • 1. Диалоги с Л.Н. Толстым об искусстве 
    • 2. Танеевская теория искусства
  • Глава II. РЕЛИГИОЗНО-НРАВСТВЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ ХОРОВОЙ МУЗЫКИ С.И. ТАНЕЕВА
    • § 1. Замысел православной кантаты и его реализация: «Иоанн Дамаскин» и «По прочтении псалма»
    • § 2. Воплощение христианских идей в хоровом цикле ор 27 на слова Я.П. Полонского
  • Глава III. ИНСТРУМЕНТАЛЬНАЯ МУЗЫКА C.И. ТАНЕЕВА В СВЕТЕ ПРАВОСЛАВНОЙ АНТРОПОЛОГИИ
    • § 1. Концепция Человека Соборного в Симфонии c-moll op. 12
    • § 2. Национально-характерное в интонационном строе Фортепианного квинтета g-moll ор. 30
  • ГЛАВА IV. РУССКОЕ ПРОЧТЕНИЕ ЭСХИЛА: ТРИЛОГИЯ «ОРЕСТЕЯ» С.И. ТАНЕЕВА
    • § 1. Версия античной трагедии в либретто трилогии
    • § 2. Особенности интонационного развития в «Орестее»
    • § 3. Жанровая специфика «Орестеи»: русская опера-оратория и трагедия-мистерия
  • ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  • КОММЕНТАРИИ
  • СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
  • ПРИЛОЖЕНИЯ
    • Приложение I. Таблица. Хронология сочинений С.И. Танеева и событий, произошедших в творческой жизни композитора и современной ему культурной жизни России
    • Приложение II. Письма П.И. Чайковского и С.И. Танеева (1880–1891)
    • Приложение III. С.И. Танеев. Из памятной книжки. 1875, 1877, 1879 годы
    • Приложение IV. Таблица. Античная тема в художественной культуре России 2-й половины XVIII — начала XX века
    • Приложение V. Текст либретто трилогии «Орестея» (А.А. Венкстерн, С.И. Танеев)
Творчество С.И. Танеева в свете русской духовной традиции.
ISBN 978-5-4254-0083-3  Творчество С.И. Танеева в свете русской духовной традиции:Монография. – М.: Издательство «Композитор», 2015. – 364 с., илл. Книжное изданиеЛукина (Аминова) Галима УраловнаТворчесТво с.И. Танеевав свеТе русской духовной ТрадИцИИ Форм. бум. 70х100 1/16 . Печ. л. 22,75 + 1,25. Уч.-изд. л. 31,2. Изд. No 11931.Тираж 1000 экз.Издательство «Композитор»111020, Москва, Юрьевский пер., д. 13А, стр. 1 www.ikompozitor.ru
Поделиться страницей:
ФРАГМЕНТ

ВВЕДЕНИЕ

 

Предлагаемая читателю книга — дань памяти к 100-летию со дня смерти Сергея Ивановича Танеева (1856–1915) — величайшего представителя русской культуры рубежа XIX–XX веков, имя которого многими музыкантами произносится с особым почтением.

Несмотря на особый интерес в музыкознании последних двух десятилетий к искусству и философии рубежа веков, творчество С.И. Танеева, как и многих мастеров отечественного искусства этого времени, остается еще далеко не «прочитанным»i. Сложившийся стереотип представлений о Танееве как о русском европейце, композиторе-западнике, индифферентном к проблемам русской национальной культуры, противоречит истинной природе его творчества. Не учитывается собственное понимание Танеевым национального в музыке: национальное — вовсе не воссоздание видимых явлений русской жизни, тех или иных особенностей русского характера и не цитирование народных музыкальных темii. Замысел «православной кантаты», «русской оратории», размышления Танеева по поводу выработки русского стиля, укрепления национального самосознания музыкантов-соотечественников — всё указывает на созвучие его эстетики с духом русской культуры рубежа веков, с ее сильными религиозными обертонами. Назрела необходимость нового поворота в танееведении: акцент на тех ценностях православия и воспитанной им русской культуры, которые не могли не повлиять на национальные истоки творчества Танеева.

В основу данного исследования положен опыт анализа эпистолярного и музыкального наследия С.И. Танеева в его связях с духовными традициями отечественной культуры. Автор придерживается позиции, известной по работам Б.В. Асафьева, И.Ф. Бэлзы, С.В. Евсеева, М.В. Никешичева, Н.Ю. Плотниковой, В.В. Протопопова, Н.А. Симаковой — исследователей, поставивших во главу угла проблему национального в стиле этого композитора.

Изучая записи, письма, дневники Танеева, его теоретические труды, вслушиваясь в интонационный строй его хоровых и инструментальных сочинений, всё более убеждаешься в уникальности той роли, которую он сыграл в истории отечественной музыки. Задача, поставленная им в 19 лет, — «способствовать созданию национальной музыки» (см. записи «Что делать русским композиторам?»), — явилась основной для собственного творчества. Композитор, учёный, педагог, пианист, общественный деятель, а по сути музыкант-мыслитель, Танеев, понимая и тонко чувствуя всё многообразие и в то же время единство мироздания, стремился охранить его от нарастающей агрессии технократической цивилизации, обострения индивидуализма, рационализма. Своим творческим и жизненным подвижничеством Сергей Иванович сохранял и укреплял родовой этос русской культуры, дабы не потерялась нить, связующая искусство с его сокровенным духовным источником — творчеством русского народа.

С.В. Рахманинов, А.Н. Скрябин, Р.М. Глиэр, Н.К. Метнер, А.Д. Кастальский, А.В. Никольский, С.Н. Василенко, А.Н. Александров, А.В. Станчинский, А.С. Аренский, С.С. Прокофьев, регент В.С. Орлов, дирижер К.С. Сараджев, пианист А.Б. Гольденвейзер, альтист и дирижер В.Р. Бакалейников, скрипач и альтист Н.Н. Соколовский, теоретики Б.Л. Яворский, Л.Л. Сабанеев, С.В. Евсеев... Многие из этих ярчайших представителей русской школы композиторов, исполнителей, ученых, будучи учениками Танеева, стали носителями заветов «Мирового учителя» (определение А.К. Глазунова), считавшего, что «русские мелодии должны быть положены в основу музыкального образования» в России. Результатом поиска адекватных методов оформления национального мелодического материала стал капитальный выдающийся памятник теоретической мысли — «Подвижной контрапункт строгого письма» (1889–1906), открывший соотечественникам во всём объеме «связующую силу контрапунктических форм», ценность которой впервые осознал М.И. Глинка.

На первый взгляд, парадоксальным в контексте динамичной культуры рубежа XIX–XX веков кажется «погружение» Танеева, размышляющего о будущности отечественной музыки, вглубь истории. Однако, исследуя основы средневековой монодии, контрапункта, полифонии Баха, музыки Моцарта, Бетховена, историю церковного пения, занимаясь расшифровками крюковых рукописей, переложением и обработками обиходных мелодий, народно-песенными обработками и пр., Танеев постигал мудрость культуры прошлого с намерением «отыскать для русской музыки с ее богатствами, шедшими от одаренейшего народа, прочнейший фундамент всечеловеческого опыта интонационного строительства» [12, с. 272].

При этом и настоящее не проходило мимо Сергея Ивановича, как показывают эпистолярные свидетельства его современников. Так, просветительская деятельность Танеева в качестве члена Наблюдательного Совета (1886), учреждённого в период синодальной церковно-певческой реформы1, члена совета Общества любителей церковного пения в Москве, комиссии народной музыки (1897), члена Петербургского общества камерной музыки (с 1908) и Московского общества распространения камерной музыки (с 1909)iii, почетного члена Музыкального отделения Русского музыкального общества (РМО — 1913), участие его в организации общества «Музыкальнотеоретическая библиотека» и т. д. — всё это служило поиску перспективных путей отечественной музыки.

Закономерно в связи с изложенным, что главной задачей данного исследования является интерпретация творчества Танеева в многомерном культурном контексте, охватывающем национальную традицию (народно-песенную и церковно-певческую); индивидуальный стиль композитора; отечественную философскую традицию с ее православно-богословскими корнями. Решение этой задачи особенно значимо для культуры нынешнего времени, когда необходимо укреплять нравственные ориентиры, чтобы обойти стороной путь духовной деградации и уничтожения. Отсюда особый акцент, который сделан в книге на идеалы русской культуры как национального истока творчества Танеева. Поскольку рождено оно ни какой иной религией, а православием, им пропитано, то именно такой подход представляется адекватным инструментом познания.

Подобный акцент расширяет культурологический контекст рассмотрения стиля этого выдающегося композитора, ученика П.И. Чайковского, одного из инициаторов создания в Москве Народной консерватории.

Многообразие характеристик стиля Танеева: «неоклассицист» (Н.А. Римский-Корсаков), «чистый романтик с громадным темпераментом» (Н.Я. Мясковский), «запоздалый нидерландец» (В.Г. Каратыгин), «русский Бах» (И.Ф. Бэлза), представитель «классицизированного романтизма» (Т.Н. Левая), — отражает преломление в танеевском мышлении характерного для русской культуры XIX века поиска путей к русско-европейскому синтезу. Задачей русского синтеза, как отмечает современный философ С.С. Хоружий, было «успешное претворение “чужого” в “свое”, заемного и лоскутного в органичное и творческое» [432]. Последним объясняется стремление Танеева постигнуть основы средневековой монодии, контрапункта, полифонии Баха, музыки Моцарта, Бетховена, историю церковного пения. Он стремился отыскать для русской музыки прочный фундамент всечеловеческого опыта интонационного строительства: по его глубокому убеждению, русские музыканты «должны помнить и обращать свои взоры к народу. При этом условии знакомство с европейским искусством окажет нам неоценимую услугу» (письмо П.И. Чайковскому от 6 августа 1880 года).

Установка на «избирательность» в «подходе к прошлому и настоящему художественной культуры», которую отмечает по отношению к «кучкистам» Т.Н. Левая, в полной мере относится и к творчеству С.И. Танеева. Ему, как и балакиревцам, был чужд «универсализм романтической эстетики», исключающей избирательность по отношению к наследию прошлого, но утверждающей идеи полярности, хаоса, сопряженные с такими качествами, как спонтанность, непредсказуемость, стихийность и пр. В европейской культуре, как и вообще во всем, он ищет не «универсальные организующие опоры» [127, с. 88–89], но вечную константу, подлинное, духовно насущное, онтологически значимое и необходимое.

Благодаря усилиям многих исследователей в танееведении актуализировалась тема многообразного претворения в музыкальном и научном творчестве Танеева наследия контрапунктистов. Хотя, как отмечал В.В. Протопопов, «разрабатывая контрапунктические техники, Танеев преследовал основную цель — развитие мелодического начала в музыкальном мышлении» [174, с. 91]. Вопросы о том, что есть «развитие мелодического начала» по Танееву и в чём заключена особенность его мелодического мышления, сложившегося в том числе под влиянием переложений и обработок обиходных мелодий, сочинения духовных песнопений на канонические тексты, занятий по расшифровке крюковых рукописей, — в центре настоящего исследования.

Танеев не только овладел методами мелодического формования2 церковных песнопений, но и ощутил синергизм интонации роспева3, для которой характерно нерасторжимое внутреннее единство: мысль заключена в слове, слово в напеве; напев раскрывает значение слова, его мысль, философскую идею. Основные понятия христианской философии — любовь, соборность, добротолюбие, подвижничество, обóжение — образуют духовное ядро русской культуры. В этой связи вполне закономерно внимание Танеева в сфере хоровой музыки к поэзии А.К. Толстого, А.С. Хомякова, Я.П. Полонского, понимавших слово как выражение истины. Подобного рода философскую настроенность лиры Танеева подмечают практически все исследователи его творчества. Однако каково содержание философских идей Танеева, каким именно образом философичность влияет на его музыкальный язык — вопросы до сих пор не разрешенные.

Возникла противоречивая ситуация, при которой, с одной стороны, общепризнанным является то, что Танеев — русский композитор, причем таковым в своих письмах, записях, дневниках позиционирует себя и сам Сергей Иванович, а с другой стороны, аргументы в пользу русскости на уровне интонационного, идейно-смыслового прочтения его музыки в танееведении не приводятся. По сравнению с балакиревцами, в большинстве своем национальная характерность в музыке танеевских сочинений не лежит на поверхности. В свое время C.B. Евсеев проделал детальный анализ тематизма сочинений Танеева с точки зрения его национальных корней. В.В. Протопопов показал трактовку Танеевым фугированных построений в духе русской вариационности. Н.Ю. Плотникова открыла церковные сочинения Сергея Ивановича, проанализировала особенности их музыкального языка. Несмотря на это стереотип во взглядах на Танеева как на русского западника не пошатнулся.

По-видимому, национальное в его музыке — не цитирование народных тем. Важнее иное: национальное своеобразие искусства неотрывно от национального духа, «не исчерпывается никакими своими обнаружениями» (С. Булгаков). Национальный дух — начало живое творческое, стремящееся к источнику вечной жизни и спасения. Поэтому здесь мало опоры на индуктивный метод анализа. Необходим иной подход — шире конкретностей, наблюдаемых частностей. Нужна особая индукция — от интонации к смыслу, к Идее идей. Только интонации дано запечатлеть национальный дух музыки, вывести исследователя на уровень смыслов.

Стремление постичь смысл танеевской интонации, взойти к ее высоте, определило интеграцию интонационного анализа с онтологическим «прочтением». Начало интонационно-онтологическому познанию в современном искусствознании положил В.В. Медушевский, для которого «изучать музыку онтологически — значит видеть во всех ее проявлениях (содержание и форма, жанры, стили, гармония, полифония, композиция, композиционные функции частей, словом, вся ее полнота) высший смысл» [144, 34].

Принципиально важной в изложении материала предлагаемого исследования является сквозная логика построения монографии, где во главу угла ставится анализ танеевских произведений разных по жанру (кантата, хоровой цикл, симфония, инструментальный ансамбль, опера) и по времени создания сочинений в свете национальной певческой и философской традиции.

Анализ дневников, записей, писем Танеева, изложенный в первой главе книги, позволил собрать воедино представления музыканта об искусстве, о путях развития русской музыки; раскрывается специфика представлений Танеева о русском стиле, своеобразие трактовки им категории национального — по сравнению с теорией В.В. Стасова.

В следующих главах читателю предлагается прочтение хоровых, инструментальных произведений и трилогии «Орестея» с позиции родной для русской культуры христианской онтологии. Идея культивирования национальных основ музыки дала композитору творческий импульс к формированию «русского музыкального стиля». Здесь-то и кроется, по мнению автора данного исследования, ключ к осмыслению музыки Танеева в ее связях с духовными традициями родной ему культуры.

В работе дана не альтернативная, но дополняющая интерпретация музыки Танеева, которая позволяет осмыслить ее интонационный строй в диалектическом единстве западноевропейских и русских многовековых форм художественной культуры. При этом подчеркивается, что онтологическим основанием данного синтеза для Танеева являются национальные религиозные идеалы.

В приложении помещены полные тексты записной книжки Танеева «Что делать русским композиторам?», а также избранных писем С.И. Танеева и П.И. Чайковского за 1880–1891 годы. Надеемся, что их опубликование, сделанное по единственным изданиям первой половины XX века [167; 212; 225], будет способствовать большей доступности для широкого круга читателей. По этой же причине автор сочла возможным включить в приложение материалы с фотографиями эстетических записей композитора и страниц из нотной тетради с его расшифровками знаменного роспева, хранящиеся в архиве Дома-музея П.И. Чайковского в Клину.

Кроме того, приложение содержит две хронологические таблицы, одна из которых сводит художественные события и факты, произошедшие в творческой жизни композитора и современной ему культурной жизни России, что позволяет в определенной мере воссоздать дух эпохи рубежа XIX–XX веков; другая таблица — Античная тема в художественной культуре России второй половины XVIII — начала XX века — сопряжена с проблематикой четвертой главы и дает возможность судить об историческом контексте, окружающем танеевскую «Орестею». В качестве дополнения к этой же главе в приложении содержится и текст либретто трилогии «Орестея».

 

+7(495)232-52-11

shop@ikompozitor.ru

© 2007-2019
Издательство КОМПОЗИТОР
Сделано в студии ИМАГРА. Создание и поддержка сайтов

0.07s