logo
КНИГИ
215Монографии, исследования, сборники статей
53Учебная, словарная, справочная и энциклопедическая литература
1НОТЫ
15Фольклор
37Театральная музыка
60Симфоническая музыка
302Вокальная музыка
36Инструментальная музыка
347Клавишные
182Струнные
18Ударные
85Духовые
65Гармоники
136Ансамбли
115Для детей и юношества
11Для студентов вузов
ПЕРИОДИКА
139Журнал «Музыкальная жизнь»
46Журнал «Музыкальная академия»
Новые изданияНаши авторы

Анатолий Скрипай. Творческий портрет музыканта

К 100-летию Саратовской консерватории

Редакторы-составители: Б.А.Зильберт. О.Б.Краснова.

Коллективная монография предлагает творческий портрет замечательного саратовского пианиста, педагога, музыкального и общественного деятеля, заслуженного артиста России, заслуженного деятеля искусств РФ, профессора А.А. Скрипая. В сборник входят биографические материалы об А.А. Скрипае, статьи, интервью.

Для широкого круга любителей музыки, профессиональных музыкантов и педагогов.

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ А. А. Скрипай — заслуженный артист РФ, заслуженный деятель искусств РФ, профессор, ректор Саратовской консерватории (руководитель проекта); А. И. Демченко — доктор искусствоведения, профессор, академик РАЕ, заслуженный деятель искусств РФ; О. Б. Краснова — кандидат социологических наук, профессор, проректор Саратовской консерватории по научной и концертной работе; З. В. Фомина — доктор философских наук, профессор; А. С. Ярешко — доктор искусствоведения, профессор

СОДЕРЖАНИЕ
  • Аршинова Н.: Творческое appassionato художника.
  • Моя жизнь: музыка и музыканты. Беседы с А.А.Скрипаем.
  • Кан Т.: Всегда в развитии, всегда в пути.
  • Рыкель А.: "Он может то, что никто из вас не может".
  • Виниченко А.
  • Ангерт Л.
  • Мои ученики:размышления о музыкальной педагогике (беседа с А.А.Скрипаем).
  • Вартанов С.
  • Вартанова Е.
  • Фомина З.: Саратовской консерватории повезло.
  • Е. Бикташев
  • Е. Долинская
  • Е. Лавриненко
  • Р. Светланова
  • Н. Гутман
  • Н. Трубецков
  • Д. Матсов
  • Р. Тропп
  • В. Демченко А.: Анатолий Скрипай.
Анатолий Скрипай.
Анатолий Скрипай. Творческий портрет музыканта. — М.: Издательство «Композитор», 2008. — 100 с.  ISBN-5-85285-311-9 Книжное издание АНАТОЛИЙ СКРИПАЙ ТВОРЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ МУЗЫКАНТА 2008 г Редактор Э. Плотица Художник М. Цветкова Компьютерная верстка Е. Вороновой Лицензия No 009.196 ЛК No 000315 Н/К Форм. бум. 60х90 1/16 . Печ. л. 6,25 + 1,5. Уч.-изд. л. 6,875. Изд. No 11387. Тираж 300 экз.  Издательство "Композитор" 119034, Москва, М. Левшинский пер., д. 7, стр 2. Отпечатано в типографии ООО “ИПФ “Гарт”.
Поделиться страницей:
ФРАГМЕНТ

Александр Демченко
(Доктор искусствоведения, профессор кафедры истории музыки СГК)

Анатолий Скрипай

Всем известно, что Волга — самая большая река европейского континента. И, разумеется, Волга всегда воспринималась как олицетворение, синоним России. Множество памятных мест есть на этой реке, однако некоторые из них становятся значимыми для нас только в последнее время. В их числе и сравнительно небольшой город Энгельс (в прежние времена назывался Покровском), находящийся напротив Саратова на другом берегу Волги. У этого почти безвестного для мира населённого пункта обнаружилась некая аура, благотворная для музыкального искусства.

Среди всякого рода подтверждений этого ограничимся двумя. В 1934 году здесь родился и провёл первые 12 лет своей жизни ныне всесветно известный композитор Альфред Шнитке. А в 1943-м в Энгельсе родился Анатолий Скрипай, имя которого мы по достоинству называем среди выдающихся пианистов наших дней (кстати, учились они в одной и той же общеобразовательной школе).

Музыку в семье его родителей любили, и это стало для маленького Анатолия первым благотворным импульсом для увлечения ею. Фортепиано притягивало его с раннего детства, и после нескольких лет занятий с местными педагогами Фортуна удостоила его своим благоволением в лице Семёна Соломоновича Бендицкого, который сразу же распознал высокую одарённость мальчика и дал ему всё необходимое для художественного развития.

Семён Соломонович — человек-легенда. Один из первых и любимых учеников «великого Генриха», как именуют теперь Генриха Густавовича Нейгауза, и единственный из учеников, которому было позволено обращаться к Нейгаузу на «ты». Человек невероятной энергии, бурного темперамента и поразительного энтузиазма во всём, что касалось искусства. Блистательный педагог, создавший большую, яркую и многоликую по своим дарованиям пианистическую школу. И этот непререкаемый авторитет, этот музыкальный бог, как воспринимал его юный Скрипай, переходил Волгу по зимнему льду (тогда между Саратовом и Энгельсом ещё не было моста), чтобы заниматься с ним.

Затем под руководством Семёна Соломоновича прошли годы учёбы в Саратовском музыкальном училище и Саратовской консерватории. А завершил Скрипай своё пианистическое образование в аспирантуре Московского музыкально-педагогического института им. Гнесиных (теперь Российская академия музыки) у другого ученика Нейгауза — Теодора Давидовича Гутмана, который, в сравнении с Семёном Соломоновичем, был совершенно иным во всех отношениях, и тем самым преподал своему аспиранту неоценимый урок иных измерений в искусстве и человеческом общении.

И сразу же следует упомянуть тех, кто многие десятилетия составляли и продолжают составлять непосредственное окружение Скрипая, создающее живительную атмосферу творческого соучастия и состязательности. Это существующая в Саратовской консерватории совершенно замечательная пианистическая плеяда, которой может позавидовать любой города мира: Альберт Тараканов, Лев Шугом, Анатолий Катц, Олег Одинцов, Валентин Ханецкий, Татьяна Кан, Ася Киреева, Алла Чередниченко, Натан Бендицкий, Наталья Смирнова, Мария Христиансен, Сергей Вартанов, Александр Рыкель, Андрей Виниченко, Наталья Карцева, Тамаз Джегнарадзе и еще целый ряд превосходных музыкантов (многие из названных здесь — воспитанники С.С. Бендицкого). Наконец, свою немаловажную роль играет и то обстоятельство, что пианистами являются его жена, замечательный педагог Наталия Розенфельд, и дочь Екатерина, преподающая в консерватории.

Ныне Анатолий Александрович Скрипай — заслуженный артист и заслуженный деятель искусств России, профессор и ректор взрастившей его Саратовской государственной консерватории имени Л.В. Собинова, которая была основана в России третьей по счёту, после Петербургской и Московской. Для поддержания пианистической формы и подготовки концертных выступлений время ему приходится в полном смысле слова выкраивать, ведь его жизнь музыканта-исполнителя оказывается буквально зажатой в тисках между бременем административных обязанностей и педагогическими трудами.

Хотя надо признать, что и то, и другое приносит ему немалое внутреннее удовлетворение. Ректорство — потому что удаётся быть полезным своей alma mater во времена, столь трудные для всей системы российского образования. А педагогика — поскольку ему есть что сказать своим ученикам и радует сам процесс пестования их индивидуальности. На этот счёт Лолита Ангерт, одна из его талантливых воспитанниц, высказалась так: «Восхищает виртуозное умение Анатолия Александровича пробудить творческую фантазию. Энергетика его личности, ярко театральная манера его речи оказывает мощное суггестивное воздействие, разрушая ученические комплексы и наталкивая на свой индивидуальный путь». Результаты такого подхода достаточно весомы, и своё внешнее выражение они находят в лауреатских дипломах выпускников его класса.

Вероятно, с кого-то вполне хватило бы таких административных забот, а кому-то вдосталь было бы подобных педагогических достижений. Но в том-то и дело, что при всей значимости отмеченных ипостасей главное излучение личности Анатолия Скрипая связано с его концертным исполнительством. Именно в этой сфере сосредоточилось всё самое притягательное и драгоценное для представлений о его творческой фигуре. И то, что он делает в искусстве, можно с полным основанием назвать феноменальным.

Когда размышляешь о сущности феномена Скрипая-пианиста, обычно в первую очередь отмечаешь для себя масштабность его художественных устремлений. Этой масштабности соответствует прежде всего то, что бросается в глаза даже при поверхностном соприкосновении с его исполнительской манерой и давно уже получило единодушную оценку через эпитеты «титанизм», «титаническое». Александр Рыкель, впервые услышавший игру Скрипая, тогда ещё студента консерватории, пришёл в состояние шока, задаваясь вопросом: «Что это за сказочный богатырь, и как человеческие руки творят такое?». И он же вспоминает Скрипая по его возвращении из Москвы после окончания аспирантуры (речь идёт об органной Токкате C-dur Баха в обработке Бузони): «Скажу сразу, что лучшего исполнения этого произведения я не слышал по сей день — титаническая по масштабу и сокрушительная по виртуозности игра, казалось, сметала все представления о границах возможного». Резюмировать отмеченную сторону артистического облика Скрипая, его монументальный пианизм можно высказыванием знатока фортепианного искусства Сергея Вартанова: «Царственное величие обращения этого пианиста с роялем, огромный диапазон его звуковой палитры от устрашающего fortissimo и до тончайшего pianissimo, даже внешний облик — всё это ассоциируется с легендами о титанах XIX века, вызывая в памяти тень патриарха отечественного пианизма Антона Рубинштейна».

Масштабность художественных устремлений Анатолия Скрипая — это и всеобъемлющая полнота его исполнительских интересов и возможностей. Начнём с того, что исключительная природная одарённость, подразумевающая в том числе и наличие глубинной творческой интуиции, сочетается у него с тонким и сильным интеллектом, который в частности обнаруживается в высокой музыкантской и общехудожественной эрудиции. Каждый, кто общался с ним, подтвердит, что имеет дело с энциклопедически образованным и вдохновенным комментатором музыки, а тот, кто слышал его игру, засвидетельствует хотя бы такую проекцию воздействия интеллекта, как неукоснительная логика построения звуковых объёмов и контрастов.

Но, будучи пианистом-мыслителем, он способен на воспроизведение самой широкой шкалы всего того, что выводит за пределы ratio — от бурных всплесков эмоциональной стихии до погружения в неизъяснимо трепетную проникновенность лирического «я». На этот счёт стоит привести два взаимодополняющих мнения. Его коллега Татьяна Кан: «Известная формула Генриха Нейгауза “Талант — страсть плюс интеллект” в игре А. Скрипая реализуется как редкое равновесие этих составляющих». А Елена Вартанова среди всего, изумляющего её в искусстве Скрипая, выделяет как раз то, что менее всего рассчитано на какой-либо эффект: «Истинно завораживающим началом в его игре является особая магия интонирования тихих звучностей, свечение тишины, раскрывающей потаённую сокровенность музыки Баха и Моцарта, Бетховена и Шуберта, Шумана и Брамса».

Итак, стиль его высказывания в музыке — чрезвычайно многогранный и гибкий, философски наполненный и вместе с тем ярко эмоциональный; диапазон выразительных ресурсов его пианизма всеохватен — от тончайшей звукописи до колоссальной мощи фрескового мазка, а богатство тембрового колорита позволяет с равным успехом передавать как самое интимное в жизни человеческой души, так и грандиозно-могучее, публицистически заострённое в её порывах. Причём есть в природе исполнительства Скрипая то, что справедливо отметила Наталия Аршинова, а именно — почвенно русское начало: «Оно в скрипаевском титанизме, родственном бетховенской героике, но исходящем из былинного богатырства, в котором и устойчивость могучей силы, и её стихийная безудержность. Это русское и в философской раздумчивости, погружённой в мыслительные глубины, и в лирической проникновенной нежности, и в целомудренной возвышенности духа».

Спектр исполнительских интересов Скрипая вбирает в себя практически весь круг основных явлений фортепианного искусства. Он одновременно и классик, и романтик, поэтому основная магистраль его концертной афиши выглядит следующим образом: Бах — Моцарт — Бетховен — Шуберт — Шуман — Брамс — Чайковский — Рахманинов. Но, кроме того, ему безусловно подвластны как прихотливо орнаментированные произведения Ф. Куперена, Д.Скарлатти, Ф.Э. Баха, так и остро парадоксальные опусы эпохи модерна типа прокофьевских «Сарказмов».

Наиболее впечатляюще свой творческий потенциал он раскрывает в монументальных звуковых полотнах, где в полной мере заявляют о себе характерные для него яркая самобытность интерпретаций, властный артистический темперамент, всеохватная шкала воссоздаваемых состояний, простирающаяся от патетической мощи до глубинных психологических погружений (в этом отношении Фантазия C-dur Шумана и Соната b-moll Шопена, Соната h-moll Листа и Шестая соната Прокофьева должны быть названы в числе вершинных образцов). Отсюда понятно тяготение к бетховенскому наследию — в активе Скрипая 16 сонат, 3 фортепианных концерта, 6 циклов вариаций, Багатели, Фантазия для фортепиано, хора и оркестра, Тройной концерт.

Поражает в этом пианисте особая органика существования в искусстве, когда спонтанность художественного высказывания порождает иллюзию, будто он посредством музыки разговаривает с залом. Помнится, после одного из концертов в Москве доктор искусствоведения, профессор Московской консерватории Всеволод Задерацкий восторгался его способностью явственно и с глубокой осмысленностью «говорить» в звуках. И ещё одна чрезвычайно важная деталь. Егопринцип:вовремяисполнениянивкоемслучаенеработать за инструментом — это должно быть свободное творчество. И он добивается абсолютной непринуждённости художественного акта, вплоть до гипнотического эффекта, когда кажется, что он не играет на клавишах, а просто изливает из своих рук в рояль рождаемый им поток мыслей и эмоций. Любопытен с данной точки зрения фрагмент рецензии из немецкой газеты «Rhein–Zeitung»: «Это тот, который сливается с инструментом, составляя с ним единое целое. Тот, у которого всё растворяется в музыке, в чувстве, как только он прикасается к клавишам». И тогда Скрипай воспринимается уже не столько как пианист в прямом и узком смысле этого слова, а как художник-медиум, художник-философ, умеющий поведать о высших страстях и высшем покое, о диалектике их вечного противоборства и о высшей, по-особому просветлённой жизненной мудрости (такое приходилось слышать, например, в поздних бетховенских сонатах).

Возвращаясь к тому, что было названо выше масштабностью художественных устремлений Анатолия Скрипая, необходимо сказать и о его исполнительском универсализме. Много игравший с ним Андрей Виниченко констатирует: «Являясь гениально одарённым музыкантом, он предстаёт в равной степени блестящим пианистом-солистом, чутким концертмейстером и замечательным партнёром в жанре камерного музицирования». И приводя ниже в подтверждение этих слов несколько фактов, мы должны признать, что сделанное Анатолием Скрипаем в сфере камерно-ансамблевого исполнительства следует определить не иначе, как опять-таки титаническим.

В самом деле, выступая в многолетнем творческом сотрудничестве со скрипачкой Татьяной Сандлер и виолончелистом Львом Ивановым, он провёл поистине монументальные сериалы — все скрипичные и виолончельные сонаты Бетховена и Брамса, скрипичные сонаты Франка, Равеля, Шостаковича, Шнитке, виолончельные сонаты Шопена, Грига, Р. Штрауса, Рахманинова, Шостаковича, Шнитке, все фортепианные трио Бетховена, Шуберта и Брамса, фортепианные трио Гайдна, Моцарта, Мендельсона, Чайковского, Рахманинова, Шостаковича. Его качества великолепного ансамблиста, способного отзываться на любые тембровые комбинации, доказывают концерты с немецкой скрипачкой Н. Сереги-Вундерлих, органистом Петером Дикке, трубачами Тимофеем Докшицером, Эдвардом Тарром и другими музыкантами. Отдельная глава — его дуэт с пианистом Андреем Виниченко; стилистический диапазон их творчества на эстраде простирается от строго выдержанной классичности (например, в Сонате D-dur Моцарта) до вольной импровизации в духе хеппенинга («Ревизская сказка» Шнитке).

Таково пианистическое реноме Анатолия Скрипая, постоянно подтверждаемое блистательными выступлениями в концертных залах Москвы, Петербурга и многих других городов России, а также концертами в Германии и США, где его расценивают как исполнителя мирового уровня. Тем не менее, приходится посетовать на то, что география гастролей столь масштабного и незаурядного музыканта остаётся достаточно скромной. Очевидно, таков удел музыканта, работающего в провинции — проживание в периферийном городе неизбежно обрекает на суженные возможности. И как это ни обидно, пока что Саратов, если он что-то и представляет собой для России, то для Европы и мира остается вне реестра реальных достопримечательностей. Отсюда парадокс, который своеобразно выразила одна американка, побывавшая на концерте А. Скрипая: «Это просто невероятно — в таком затерянном городе есть такой невероятный пианист!».

+7(495)232-52-11

shop@ikompozitor.ru

© 2007-2018
Издательство КОМПОЗИТОР
Сделано в студии ИМАГРА. Создание и поддержка сайтов

0.059s